Путешествия

Материал из Фонд "Школа народной культуры имени Т.А.Пигиловой"

Розова О.В.

Хроники путешествий по Местам Силы

По духу времени и вкусу я бродяга…ну, то есть, не совсем, но питаю к бродячему образу жизни неизъяснимую склонность. Поэтому, в компании с мужем, дочерью, друзьями, родственниками, обошла и объездила довольно много интересных мест на территории европейской России. Какие-то из них давно являются туристическими объектами, а какие-то практически неизвестны широким массам любопытствующих. Множество встреч, открытий, удивительных событий, иногда смешных, иногда парадоксальных, случается во время таких путешествий... Но попробуем перелистать странички путевых дневников и старых альбомов…

«Сам ты растяпа»: Подосинки

Это место в Подмосковье хорошо известно каждому туристу: дачные поселки, хвойные грибные леса, многочисленные родники и еще более многочисленные стоянки поклонников авторской песни, ежегодно собиравшихся здесь на традиционные слеты. «Поляна» слетов и окрестных стоянок невелика. С северной стороны – железная дорога, ведущая в Егорьевск, с западной – речушка и противопожарные рвы, с южной – шоссе и на подходе к нему мощный родник, к которому съезжаются стаи автомобилей, груженных канистрами. А с востока от железной дороги до шоссе петляет буквально «слоновья» тропа, протоптанная на совесть миллионом ног. Остается прямоугольник: самое большее, километр на три, поросший соснами, елями и кустиками черники. Десять минут ходьбы от тропы до речки, двадцать – от железной дороги до шоссе. По логике вещей, заблудиться там невозможно! Столько просто не выпить! И, тем не менее, каждый год, попав туда, мы начинали плутать, теряя друг друга и вещи. Особенно показательным оказался вояж примерно пятилетней давности. Шел август, и мы прикатили на любимое место отметить день рождения и вообще отдохнуть – с детьми, палатками и проч. Нас было человек пятнадцать. Вместе шли по тропе, затем свернули, выбрали поляну и стали окликать троих отставших, что 5 минут назад присели под деревом срезать семейку свинушек. В ответ – ни звука. Двинулись назад, прошагали 300 метров до тропы, охрипли от крика – никаких следов. Разбили лагерь, оставили детей под надежным присмотром и начали нарезать круги, расширяя и расширяя зону поисков…Прошло более часа, как вдруг со стороны тропы материализовались наши отставшие. Понятно, бросились к ним чуть не с кулаками: куда вас носило?! Они недоуменно пожимали плечами: никуда, здесь, рядом, грибочки собрали. - Больше часа?! - Какой час, бог с вами: десять минут! - Да мы же орали на весь лес!! - Ну, не надо: мы в двух шагах ничего не слышали… В руках у отставших было полтора десятка свинушек, на лицах – полное непонимание. Поостыв, мы занялись костром и отрядили бывалого могучего Владимира за водой. Он отправился с тележкой по тропе к большому роднику, до которого идти надо было минут 15, не сворачивая. Прошел час… мы снова начали впадать в панику. Сбегали к роднику – нет. Покричали – никакой реакции. Сгрудившись у костра, начали обсуждать ситуацию…Вовка явился еще полчаса спустя, виновато улыбаясь. Оказалось, что он отошел от родника на сто метров вдоль русла реки, решив пройти вдоль нее – и заблудился. Шел больше часа – ни лагеря, ни железной дороги, ни рвов – вообще места незнакомые…кричал, свистел – без толку. Хорошо подумав, пошел обратно к роднику. Дошел неожиданно минут за 10…посидел чуть-чуть, умылся – и по тропе к лагерю. «Я же в этих местах был раз двадцать уже! - не мог успокоиться Вова. - Я здесь каждый сантиметр как свои пять пальцев знаю…» Тут ко мне пришло понимание. Я разлила по кружкам сухое вино: «Так, народ! Первый тост – за Хозяина!» Народ развеселился, но выпил и даже по моему примеру плеснул немного вина на землю. Дети притащили к столу забавную, антропоморфного вида корягу. Ее торжественно установили у костра, украсили букетами цветов и венками, положили у подножия полновесный бутерброд, налили в пластиковый стаканчик вина… И дальше начались чудеса со знаком «плюс». Отличная погода с теплыми ночами радовала нас всю проведенную в Подосинках неделю, а вот насекомые, бич здешних мест, наоборот, как в воду канули. Вечно скандалящие дети вели себя ангельски тихо, дружелюбно и послушно, с удовольствием выполняя обязанности по лагерю. Стоило одному из нас пожаловаться на однообразно крупяную стряпню и связанные с ней проблемы с кишечником, как два часа спустя родниковая вода проявила недовольному весь комплект свойств сильнодействующего слабительного. Затем, по обыкновению, кончился запас соли и обнаружился недостаток походного оборудования… И тут, никем не ожидаемый, но всеми горячо любимый, буквально из ниоткуда нарисовался Серега. Он рассказал и вовсе занимательные вещи. Сидел он, будто бы, на другом конце области, в Аникеевке, и вдруг стало ему скучно. Прислушался к себе: куда его зовут? И сразу понял, что в Подосинки. Собрал рюкзак – и поехал. Нет, мы сто лет не созванивались, он был абсолютно не в курсе наших планов, но стоянку отыскал в сумерках моментально, все по тому же внутреннему радару. Надо ли говорить, что у него, конечно, оказалась и соль, и хорошая пила, и умелые руки…

А потом поперли грибы! Они росли кругами вокруг костра, мы натыкались на них, выползая из палатки, они кучками ждали нас под каждым кустиком, у которого нам случалось присесть… Да не какие-нибудь, а красавцы-боровики и подосиновики – крепкие, без следа червивости, с яркими шляпками. Супы и жаркое получались необыкновенными.

Уезжая из Подосинок, мы горячо и дружно благодарили «хозяев здешних мест» за ласку и заботу, а походный костер никак не хотел затухать, невзирая на галлоны вылитой воды, бурля золой и выстреливая пыльными гейзерами в воздух…

«Мечты сбываются»: остров Валаам и река Жене

Кто не слышал про Валаам? Да и долина реки Жене в Краснодарском крае – место известное: курганы, водопады, дольмены… Но обычно туристов привозят в эти заповедные края наскоком: поглядели – улетели. А там стоит пожить! Мы высадились с катера на Валааме после долгого вояжа: Кемь - Соловки – Беломорск – Выгозеро (о нем позже) – Петрозаводск – Кижи – Кондопога – Кивач – Сортавала…хорошо иметь рюкзак и не иметь головной боли в виде личного автотранспорта! Я везла в рюкзаке тщательно упакованную сувенирную бутылку бальзама из особых северных трав…хороший, наверное, был бальзам… Едва ступив на землю Валаама, я полезла за чем-то в рюкзак и на всякий случай – не повредить бы! - осторожно вынула из скатанного спальника заветную бутылку. Я аккуратно держала бальзам за горлышко, когда на мои кроссовки обрушился душистый водопад. Отпрыгнув, я оторопело разглядывала быстро впитывающуюся лужу и словно мечом срубленный стеклянный круг бутылочного донышка посреди нее. А наши верные попутчики, согнувшись пополам и вытирая слезы, дружно скандировали ставший после Подосинок традиционным тост про «хозяев здешних мест»…да уж! Догадываетесь, что было дальше? Едва муж отправился искать (в воскресенье!) начальника местного лесничества, как тот вышел ему навстречу и указал красивейшее место для ночлега на берегу Ладоги, где нас ожидали такие же чумовые энтузиасты из Вологды. Ночь пролетела незаметно: костер, гитара, задушевные разговоры…Поутру, кинув пожитки в доме гостеприимных местных жителей, отправились гулять по острову: судя по схеме, круговая тропа через скиты и мостки должна была привести нас обратно на пристань. Безлюдье, роскошные папоротники, черника, теплейшая, в отличие от Ладоги, вода во внутренних протоках…Окунувшись, посетовали: что же мыло-то не захватили? Не успели посетовать, как к берегу подошел купавшийся в соседней лагуне муж: «Девчонки! Мыло никому не нужно?» Кем-то забытый кусок нового «Пальмолива», как оказалось, лежал прямо под соседним орешником… Мосты через протоки Валаама построены были при царе Горохе: обнаружили мы этот факт прискорбно поздно, отмахав уже изрядное количество километров. Первый мостик мы преодолели ползком, на глазах у изумленных иностранных туристов, оседлавших моторку и вовсю щелкавших фотоаппаратами. А вот второй, в совершенно глухой местности, оказался однозначно непроходимым. О том, чтобы шагать обратно, не хотелось и думать, а форсировать протоку вплавь с одеждой в зубах – на это хватило бы мастерства далеко не у всех. Мы громко обсуждали возникшую проблему, когда из кустов раздался недовольный голос: «Чего орете?» и показался нос большой деревянной лодки. Рыбачивший в протоке местный охранник перевез нас на другой берег, ругая нехорошими словами наше легкомыслие и предупреждая о надвигающейся грозе: он-де здесь пятнадцать лет живет и насчет погоды не ошибается. Действительно, над нами сгущались черные тучи, ветер сбивал с ног, и слышались громовые раскаты. Не дойдем! Мы дружно взмолились: пожалуйста, не надо! И облака на наших глазах вдруг поползли в стороны, ветер стих, и снова выглянуло солнце. И зазвонил мобильник. Лена поднесла трубку к уху, ахнула и помрачнела. В далекой Москве попала в больницу пожилая мама. А катер на Сортавалу только послезавтра. А потом поезд на Петрозаводск, который ходит через день. А потом еще до Москвы – и неизвестно, как с билетами, лето ведь… В молчании мы подошли к пристани и глазам своим не поверили. У деревянных сходен стояла красивая белая посудина с надписью «Приозерск». Приозерск – это же в Питерской области, там до Москвы рукой подать! Когда отправляется? Через час. Захватив рюкзаки, мы поспешили на борт. Муж вернулся от капитана с ворчанием: сесть можно только на корме, в пассажирской каюте пока нет мест: ожидается группа, а за проезд капитан запросил изрядную сумму. Оно бы ничего, но мы-то, понятное дело, были к концу путешествия на мели. Пассажирская каюта набилась под завязку. Заглянув туда, мы ужаснулись духоте и шуму. А на корме вовсю жарило солнышко и обдувал легкий ветерок. Наши дамы загорали, расстелив коврики, кидали кусочки пролетающим чайкам и любовались живописнейшими видами. Туристы в пассажирской каюте лопались от зависти. Вдобавок, капитан, узнав, что в каюте мест не осталось, взял за проезд меньше половины первоначально названной суммы. И нас уже не удивило, когда в Приозерске к пристани подкатил московский экскурсионный автобус, в котором нашлись недорогие свободные места. Видать, бальзам и впрямь был стоящий…

Река Жене похожа на все горные речушки Кавказа: быстрое течение, большие и малые водопадики, вымытые водой озерца-корытца под ними, чистая прохладная вода, буйная растительность по берегам. Но долина, в которую водят экскурсантов, особенная: там на возвышенном берегу стоят пять неплохо сохранившихся дольменов, и лесок не скрывает многочисленные курганы-захоронения, относящиеся ко временам достаточно древним. Каждый раз, бывая в тех краях, мы полушутя заказывали погоду – и легко получали заказанное, но в последний наш приезд произошло нечто и вовсе удивительное. Прошлепав по жаре несколько километров, поздоровавшись с дольменами, водопадами и поприветствовав невидимых хозяев, мы расположились лагерем на берегу. Достали припасы – и лишь тогда вспомнили про хлеб. Что за бестолочи: ни хлеба, ни сухарей, ни печенья к чаю! А стоять-то собираемся несколько дней. Тоскливо будет…ладно, сами виноваты. Прибрали территорию (это уж как обычно), нырнули в речку… Внизу у водопада громко вопили привезенные на экскурсию подростки из оздоровительного лагеря. Потом их увели, видимо, на обед. Спустившись, мы наткнулись на разбросанные кругом коробки, баночки из-под йогурта, бумажные обертки. Ворча, убрали мусор, сделали дежурные снимки и, завидев возвращающихся пионеров, ретировались к себе. Снова спустились к водопаду мы уже вечером, когда стало тихо и безлюдно. И снова наткнулись на брошенные коробки. Уже открыв рот для очередного ругательства, я приподняла картонного врага: ох, тяжелая! Открыла и обалдела: коробка под завязку оказалась набита хлебом. Угадайте, что было в другой? Правильно: двадцать пачек вкуснейшего печенья.

Заказывали? Получите – и распишитесь!

Сказка сказок: Старый Изборск

Всем известна легенда о призвании на Русь варягов. Согласно этой легенде, один из братьев Рюрика, Трувор, княжил в Изборске, древнем северорусском городе, что стоит на высоком месте над Городищенским озером и Мальской долиной. Сегодня Старый Изборск – маленький поселок в Псковской области, объект туристического паломничества и периодических «освящений» соседнего Псково-Печорского монастыря. Место это необычайной красоты: в результате разлома земной коры на плоской равнине образовалась расщелина с крутым склоном к берегу озера. Склон обнажает напластования различных пород и частично зарос растительностью, а внизу прямо из каменистого склона бьют два десятка родников – не просто родников: водопадов. Сливаясь, ручьи ледяной воды вливаются в озеро, а из озера вдоль по долине течет река. Километрах в трех по ее течению стоит село Малы, славящееся долгожителями и мастерами. Вода в родниках различается даже на вкус, а произведенные исследования обнаружили ее разный химический состав. Местные жители эмпирически знают: вот этот родник почки лечит, этот – сердце, этот возвращает зрение. Есть даже родники Женской и Мужской силы. С другой стороны озера расстилается долина – заповедник; у края, где исток речки, сухое болотце с высокой травой, выше – поляна, цветущая летом какими-то яркими диковинными цветами – нигде таких не встречала. За поляной – старое кладбище, где стоит знаменитый каменный «Труворов крест», а рядом с ним лежат замшелые плиты с процарапанными магическими символами. Кто и когда царапал – неведомо. Над кладбищем – остатки крепостных валов и стен городища 7 века и на возвышении белый храм 12-го века, похожий на летящий парусник. Кресты на нем необычной формы: диск внутри креста. Поодаль, ближе к родникам и дороге, стоит хорошо отреставрированная крепость уже 14 века с толстыми серыми стенами и сторожевыми башнями. Рядом с ней аккуратная часовня, а внутри действующий Никольский храм. Изборские бабушки у крепостной стены торгуют красивыми теплыми варежками с традиционным, очень архаичным узором. Называют варежки «дьянками». В Старом Изборске неописуемо красиво в любое время года. А еще там подчас приходится сталкиваться с необъяснимыми явлениями. Лет десять назад, когда туристы еще не бродили там толпами, мы своими глазами наблюдали круги и кольца на вышеупомянутом болотце. Был ноябрь, трава высохла и внутри кругов была аккуратно уложена по часовой стрелке. Одни круги побольше, другие поменьше, разбросаны в беспорядке…подойти к ним, правда, у нас не было времени. А еще раньше, зимой, в первый наш приезд, поотстав от экскурсии и любуясь озером, я внезапно стала свидетельницей странного, чуть радужного туманного свечения над ним. Протерла глаза – не показалось. Бросилась бегом по склону, догнав подругу, дернула ее за рукав: посмотри! Она оглянулась и тоже ахнула – и тут на наших глазах свечение начало меркнуть и расплываться в пятно тумана. Звать остальных оказалось бессмысленным: группа целенаправленно шагала за экскурсоводом уже в изрядном отдалении. Я поклялась в следующий раз приехать в Изборск без экскурсии. И вот летом 98-го года мы в предвкушении чудес садились в псковский поезд. К сожалению, моя дочь-школьница еле ступала: упав накануне с велосипеда, она чуть не до кости ссадила колено. Болячка была ужасной и периодически кровоточила. Ночь в поезде, день и ночь во Пскове – и вот мы уже в Мальской долине! Нам удалось поставить палатку прямо над родниками, тогда это было еще возможно. Точнее, даже две палатки: с нами была еще одна семья с пятнадцатилетним сыном. Родники шумели мощными водопадами – и мы прямо с утра бросились к целебным струям. Дочка тоже размотала с ноги бинт и храбро нырнула под ледяной душ. Сначала рана перестала кровоточить. Потом на глазах начала подсыхать. Запекшаяся корочка, стянувшись, отошла по краям. Невзирая на наши запреты, дочка отколупнула корочку с края ссадины и снова пошла к родникам. Ранка снова подсохла – и уменьшилась в размерах. Так моя дочура бегала к воде весь день, через каждые полчаса-час. К вечеру ссадины на коленке не было. На месте раны розовела нежная тонкая кожица, и только ее цвет напоминал о кошмарной ссадине. Великолепный аргумент в пользу непослушания! А вот сын наших друзей не послушался напрасно. Он со скуки смастерил рогатку и забавлялся, охотясь на лягушек. Увидев это, я похолодела. Вспомнилось, как на берегу Яхромы во время Купальского праздника какой-то парень срубил живую березку и, отмахнувшись от наших дружных ахов, буквально в следующий момент, срезая ветки, жестоко полоснул ножом по пальцу. Кровь не могли унять очень долго. Картинка хлещущей крови встала перед глазами, и я начала убеждать мальчишку немедленно выбросить рогатку. Не то здесь место, это не сойдет с рук! Увы, подросток не послушал ни моих, ни родительских увещеваний. И в результате получил нешуточный вывих: натягивая резинку рогатки, поскользнулся на траве. Вывих, конечно, вправили, но парню надолго запомнился суровый урок. В последний наш приезд не случилось ничего необыкновенного, если не считать удивительный лучезарный день посреди промозглого октября. А еще того момента, когда мы вбежали в ледяную воду озера – и долина открылась во всей красе, вынырнув на наших глазах из обложного тумана и засияв солнцем, жемчужной росой на траве, золотыми красками листопада. И стайка белых лебедей подплыла к нам, встряхивая крыльями, а потом взметнулась в воздух и полетела низко над озером навстречу солнцу… Каюсь, у нас не оказалось с собой угощения… Вот только водопады заметно обмелели. Не знаю, может, виной тому осень, а, может, они устали от туристических толп и ежегодного освящения силами печорских монахов. Ведь, если хорошо подумать, разве нуждается в освящении и без того святая вода родников и древняя земля-матушка?..

Святилище: русло реки Выг

Петроглифы в Карелии не редкость. Их обнаруживают на вековых скалах, окружающих Онежское и Ладожское озера, на монолитах-валунах, на каменистом дне пересохших речек. Камень – не дерево: тысячи лет хранит он процарапанные знаки, будь то священные письмена или банальное «здесь был Вася». Про музей петроглифов в районе Беломорска я прочла в путеводителе. И грех было не воспользоваться подвернувшейся возможностью: катер до Беломорска нарисовался на соловецком причале как раз в тот день, когда стих ветер и северная мошка принялась демонстрировать свои способности во всей красе. Накомарники не помогали: остервенело отмахиваясь, мы с позором бежали с Соловков…как оказалось, навстречу новым чудесам. Пол-Беломорска провожало нас с автобусной остановки в гостиницу: московские гости показались местным жителям редкой достопримечательностью. Но музея в Беломорске мы не обнаружили. За петроглифами, как нам объяснили, нужно ехать автобусом до поселка Выгозеро. Более того, подъезжая к поселку, мы выяснили, что музей вообще закрыт на ремонт… Однако, услышав наше огорченное «ох», местные снова поспешили проявить гостеприимство. Нам указали дом Ивана – полурусского-полукарела, который знал тамошние леса как свои пять пальцев и мог проводить нас на место, где петроглифов видимо-невидимо, куда там музею! Иван посоветовал нам надеть куртки и обвязаться платками и взял курс к ближайшему лесу. Да уж…комары облепили нашу одежду плотными слоями и на реппеленты реагировать не пожелали, назойливо и нудно жужжа у самого лица. Иван размашисто шагал по тропе вдоль реки Выг, срывая по пути ягоды черники и обращая наше внимание на пейзажные красоты. Мы прошли километра три-четыре, когда впереди забрезжил просвет. Иван свернул с тропы: «Это здесь». Перед нами расстилалось почти плоское каменное плато размером с городскую площадь. Река протекала вдоль его дальнего края, кое-где возвышались валуны. Стояла торжественная тишина. Мы не сразу поняли, что комары смолкли и исчезли. Зато возникло странное чувство, будто вес каждого из нас вдвое уменьшился. Хотелось подпрыгнуть и воспарить, дышать стало удивительно легко. «Вот, смотрите!» - Иван ткнул пальцем прямо под ноги. На плоском каменном ложе проступали глубокие царапины рисунков. Их были десятки…нет, сотни! Огромные величественные олени шли друг за другом длинным караваном, их догоняли лыжники с выраженными мужскими достоинствами в полной боевой готовности. Дерево с кустистыми корнями тянуло свои ветви к солнцу, а на его макушке сидела птица. Шаман с подобием весов в одной руке и посохом в другой исполнял странные па древнего сакрального танца. Хвостатые рыбы плыли в никуда, подмигивая глазами-точками… Запечатлеть все это великолепие на остаток пленки старенькой «мыльницы» не было никакой возможности. «В музее стоит небольшая такая плита, накрытая куполом павильона, - пояснил нам Иван. – А здесь бы десять музеев поместилось, да никто про это место не знает». Но, видимо, исследования петроглифов все же велись: часть рисунков была покрыта синей краской, или, может, черничным соком, и выделялась на сером камне ярче остальных. Мы осторожно обходили каменное плато, стараясь не наступать на черточки, процарапанные людьми, жившими на берегах реки Выг несколько тысяч лет назад. Охотники и рыболовы – чем было для них это лишенное растительности и насекомых место посреди бескрайнего моря елей и сосен? Вопрос риторический. Конечно, святилищем. Святилищем, где возносились хвалы богам и совершались магические ритуалы, где не владевшие языком богов первобытные художники пытались донести до неба человеческую мольбу посредством священного искусства живописи. Язык богов – язык творчества. Что наверху – то и внизу.

Царство Велеса: экопоселение Гришино

На сайт экопоселения Гришино мы вышли случайно, путешествуя посреди морозной зимы по Интернету. Яркие фотографии первозданной природы и одухотворенных лиц, остроумные повествования о тамошней жизни, интересные программы проводимых семинаров не могли не привлечь нашего внимания. Списавшись по электронке с гришинцами, мы получили приглашение на один из вышеупомянутых семинаров и, дождавшись лета, оседлали мурманский поезд. Добраться до полузаброшенного села на севере Ленинградской области оказалось не так просто, однако Влад, глава и идейный вдохновитель поселенцев, встретил нас прямо у поезда, погрузил вместе с рюкзаками в видавший виды кабриолет и, прыгая по кочкам, доставил почти до дома. Почти – потому что пришлось еще форсировать бойкую порожистую речку на утлой плоскодонке, управляемой шестом. Гришино лежит на дне широкой чаши полей, окруженной хвойными лесами и петляющей живописной Свиркой. Умирающее село приняло первых экопоселенцев лет десять назад. Некоторые разъехались, другие отстроили дома, распахали огороды, завели детей и домашних животных. В округе про них сочиняют легенды, считают странными, но, в целом, радуются возрождению села и обращаются, ежели что, за помощью. Энтузиаст Влад, наладив домашний Интернет с помощью сотовой связи, начал организовывать разнообразные по тематике семинары. На огонек съезжаются единомышленники и любопытствующие не только из России, но и из-за границы. Нашими соседями в то лето оказались гости из Белоруссии, Украины, Казахстана, Великобритании и даже Южной Африки. Компания собралась просто сказочная, и языковый барьер не мешал, понимали друг друга с полувзгляда. На семинарах, организованных Владом, можно освоить выпечку бездрожжевого хлеба, даосский способ рыбной ловли, кройку и шитье традиционной одежды, познакомиться с особенностями северного траволечения и научиться азам игры на барабанах. А еще наверняка найти новых друзей и принять участие в красочных традиционных гуляниях и праздниках. Быт гришинских гостей прост: вегетарианская пища, «помочи» хозяевам по личному выбору и отдых на сеновале. Комаров в Гришино немерено. Хлопни вечерком в ладоши – прибьешь десятка полтора. Но на сеновал по странной причине не залетает ни один, хотя щелей полно. Может, виной тому сохнущий в сенях домов иван-чай, может, сеновалы устроены по-особому, а, может, хозяева просто договорились с вредными насекомыми? Но мне, откровенно, было даже не до комаров. Почти сразу по прибытию в экопоселение меня начали мучить зверские головные боли, не унимаемые ни травками, ни таблетками, ни холодной водой. Пульс, кровяное давление, общее самочувствие были в абсолютной норме…а поди ж ты! Поднимешься на «гребень» чаши из села – становится лучше, спускаешься в Гришино – снова череп начинает раскалываться. Энергетика места явно диссонировала с моими личными настройками. Поэтому мне пришлось отлынивать от гришинских трудодней, посвящая время подсобным кухонным работам и прогулкам по окрестностям. Поля вокруг села в разгар июля поражали воображение ярким малиновым цветением и равномерным гудением шмелей: иван-чай заполонил все видимое пространство. Однако в гуще малинового цвета попадались белые островки: цветы-альбиносы не отличались от сородичей ни размерами, ни формой, ни запахом, но были совершенно лишены даже розоватого оттенка. Прохладная река опоясывала поля петлей, отделяя их от леса. По берегам били из склонов многочисленные родники. А в лесу обращали на себя внимание множество деревьев с искривленными стволами и ветками. Вечерами поселенцы развлекали гостей байками про всякую случавшуюся в Гришино аномальщину - то про заказанный гостьей из США смерч, то про звездопад в неурочное время, то про северное сияние – и предупреждали: «Гостите в Гришино – хорошо подумайте, чего хотите!» А за окошком гостевого дома хлестал в это время почти непрекращающийся дождь. Впрочем, вру: на время запланированных гуляний с традиционными играми и песнями и на время праздников он благополучно прекращался. Но каюсь, временами мне хотелось одного: уехать. Низменное место…Велесово, должно быть, думалось мне. Я горы люблю… На другой стороне реки, в километре от Гришино, стояло еще одно селение – Согиницы. Привлекало оно хорошо сохранившейся, хотя и бездействующей деревянной церковью, по слухам, построенной в 17 веке. Естественно, при первой же возможности мы отправились туда на экскурсию. Попав, после долгих переговоров с местными, внутрь, мы стали жадно озираться и почти одновременно издали дружное «ничего себе!» Над нашими головами подпирающие своды балки удерживали искусно вырезанные деревянные змеи. Вот вам и христианская святыня! Интересно, до какого века клали тут требы Велесу и отмечали соответствующие праздники? Место особенное – факт. Но, как оказалось, не всякому подходит: в процессе обсуждений выяснилось, что от головной боли страдаю не я одна. А некоторых, замечательных, кстати, людей, сюда как магнитом тянет. В который раз уже приезжают. Да и добрейший, талантливый Влад с его лучистыми глазами и искренней любовью к людям, рожденный далеко отсюда, нашел здесь питающие его корни. А вот семья его ближайших друзей прожила в Гришино несколько лет, но так и не прижилась, уехала… Получается, что только путем проб и ошибок может отыскать человек свое место на земле. И не всегда совпадает оно с местом его рождения. Не все так просто на матушке-земле…

Островок, рождающий гениев: село Ломоносово

Кому и когда пришло в голову окрестить клочок суши посреди русла Северной Двины островом Великим – неведомо. Но ведь известно: «как вы яхту назовете, так она и поплывет». Породил тот клочок суши Михаила Ломоносова, скульптора Федота Шубина, целую плеяду художников-косторезов, что основали на острове промысел, а затем и фабрику. Гордится остров и героями Великой Отечественной, даже Героями Советского Союза. А еще в тех краях местными селекционерами была выращена знаменитая холмогорская порода коров. Не многовато ли для километра в поперечнике? Мы гостили в Архангельске, исследуя окрестности города ангелов с палаткой и рюкзаком за плечами, иногда совершенно ненужными. Исключительный по богатству, не имеющий в России аналогов музей деревянного зодчества «Малые Карелы» оказался в получасе езды от города. Изысканно красивый, буквально курортный на вид приморский Северодвинск – немногим дальше. Вода в Белом море, конечно, впечатлила… Сам город впечатлил меньше, не считая деревянных мостовых на паре улочек-музеев и Дома ремесел, где мастера набили наши котомки уникальными по красоте и архаике изделиями. Осталось посетить родину российского гения, чье имя носит наша гимназия, и, по возможности, наладить контакты с музеем. Почему наши архангельские друзья не предупредили нас, что это может оказаться непростым делом, - не знаю. Может, и сами посещали холмогорский музей только на словах. Во всяком случае, у нас создалось твердое убеждение, что хватит и одного дня…ну, сколько же можно таскаться с палаткой! Быстренько съездим за один день: одна нога здесь – другая там… М-да… Спрыгнув с подножки автобуса в селе Холмогоры, мы самонадеянно отправились искать музей Ломоносова и были совершенно огорошены, выяснив, что музей-то вовсе не в Холмогорах находится! Следует шлепать вдоль садов и огородов на берег Северной Двины и дождаться там парома, который отвезет на остров Великий, в село Ломоносово. Поступив согласно указаниям, мы уселись на капустную грядку возле ничем не обозначенного причала рядышком с невозмутимыми местными жителями. Когда паром? Может, через час…А, может, через два…если будет… Нам повезло: паром показался через полчаса. Радостно взгромоздившись на борт, мы с интересом расспрашивали попутчиков об острове Великом и любовались видами, и лишь одному из нас пришло в голову спросить: а во сколько паром пойдет обратно? Ответ поверг нас в состояние шока. Завтра…может быть…часов в пять утра… Расстояние между Холмогорами и островом Великим увеличивалось с каждой минутой… Местные охотно проводили нас до косторезной фабрики, но, уточнив наши финансовые возможности, как-то очень быстро потеряли к нам всякий интерес и дружно пожали плечами в ответ на вопрос о ночлеге. Стояло начало июля. Жаркий, даром что северный, день постепенно переходил в теплый вечер. В музей мы не попали. Оказалось, что открывают его только для организованных, заранее согласованных экскурсий. По улицам села один за другим проходили, сидели на лавочках, ехали на тракторах Михайлы Ломоносовы: как на подбор, рослые, крепкие, белокурые и круглолицые, с характерными чувственными губами-бантиками. Без конца слышались материнские оклики: «Миша!» «Мишка, немедленно прекрати!» «Мишутка, идем ужинать!» Закупив кой-какую провизию в местном сельпо, мы снова вернулись на берег. Северная Двина в холмогорском районе состоит из множества проток, перемежающихся большими и малыми островками. Вода в протоках – что парное молоко. Искупавшись, мы приземлились на песочек одного из островков, тут же обозвав его неприличным именем, и разложили провизию. С собой у нас оказались пенка-подстилка, складной стакан, ножик, репеллент, подруга-гитара и две ветровки на четверых. Я бы сказала: «смеркалось», но нет! Смеркаться как раз и не думало. Солнце медленно и величаво скользило вдоль деревянных крыш, макушек деревьев, золотило небеса и воду в протоках, постепенно смещаясь вдоль острова. Так же медленно ступало по мелководью стадо черно-белых буренок, оставляя тут и там характерные отметины и усмехаясь в наш адрес. Полетели комарики…Если вы думаете, что хорошо познакомились с этими тварями в Подмосковье, то смею вас уверить: ваше знакомство весьма шапочное! Холмогорские крокодилы были вдвое крупнее наших заморышей. На дым костра и репеллент они плевать хотели – не избалованы! – и пленных не брали. Мы дружно впали в состояние, близкое к медитации: плеск волн, золотой небосвод, мерное жужжание кровососов и медленное движение солнечного диска, дозором обходящего остров…Странно, но никто из нас не злился и не жаловался. Даже спать не слишком хотелось. Всех заворожило очарование белой ночи и волшебного, невзирая ни на что, места. Тем временем стрелки на часах миновали цифру «четыре». Как во сне собрав пожитки, мы двинулись по позолоченной солнцем тропинке к пристани. Паром ночевал чуть поодаль. Капитан с мутными глазами, явно пребывающий в состоянии прострации, не отвечая на вопросы, прошел сквозь нас и свесился за борт… Посетившая нас мысль о возможном продолжении робинзоады спровоцировала громкий истерический хохот в четыре глотки. Возможно, именно хохот и привел капитана в чувство. Паром, зафыркав мотором, причопал к пристани, запустил на борт грузовик с молоком утренней дойки, пару легковушек и четверых растрепанных, небритых и немытых бедолаг… Но, удивительное дело: нашу невезуху как рукой сняло! Тут же, на пароме, нас охотно посадили в одну из легковушек и в полчаса домчали до Архангельска. Нам словно поддали хорошего пинка и сообщили необходимое ускорение. Сильнее, чем где-либо, действует в Местах Силы закон: осторожнее с желаниями – они могут исполниться! Остров Великий попросту посмеялся над нами, горе-туристами. Так вы во что бы то ни стало хотели попасть на остров, ребята? И быстренько, одним днем? Ну, давайте…но только быстренько! Одна нога здесь – другая там! И чтоб духу вашего больше здесь не было!.. Едва ли наше путешествие на родину Ломоносова когда-нибудь повторится. Но и не забудется никогда – это уж точно!